Бернар Вербер заговорил про русских

11.03.2014

Французский писатель Бернар Вербер относится к разряду «культовых» и «модных» авторов (хотя второе определение он сам терпеть не может).

Суммарный тираж его книг превысил 30 миллионов, он переведен на тридцать пять языков и является одним из самых популярных французских писателей в мире. В России вышла его новая книга «Третье человечество», первая часть трилогии, посвященной будущему современного мира. Фантастическому, во многом невероятному будущему, которое одни рассматривают как метафору, другие — как пророчество писателя-фантаста. На днях Вербер прилетел в Москву для презентации книги и нашел время для откровенной беседы с постоянным автором «МК», писателем Елизаветой Александровой-Зориной.
бернар вербер новая книга французский писатель

— Бернар, у тебя часто берут интервью, и во время визита в Россию, так как я все время рядом, я слушаю твои беседы с журналистами. Вопросы самые разные, от литературы до гомосексуализма, и я попробую не повторяться. Есть ли какие-то темы, которые тебе категорически не нравятся?

— Я не знаю, как дело обстоит в России, но во Франции есть две темы, на которые сложно рассуждать: это как раз гомосексуализм и ислам. Это темы, которые, как правило, вызывают раздражение, потому что у всех очень разные точки зрения. Как писатель я предпочитаю не вмешиваться в такого рода дебаты, а стараюсь отстраниться и смотреть на эти вещи со стороны. И я считаю, что никто не имеет права в этих темах говорить, что он прав, а кто-то другой неправ. В принципе я против любого фанатизма и против насилия.

— Это две сложные темы и для России. Но не только ислам — религия в целом. И значимым персонам, которые приезжают к нам, журналисты часто задают вопросы о «воцерковлении» России. Я думаю, ты знаешь из прессы, что Россия становится клерикальной страной. Повсюду идет строительство церквей, Церковь начинает вмешиваться в политику, культуру, экономику государства.

— Я считаю, что в целом сейчас появляется все больше студентов и образованных людей, а образованные люди чаще всего голосуют за оппозицию. Действующее правительство — не только в России, но и вообще в мире — старается опираться на необразованных людей, на сельских жителей. А кому удобнее всего контролировать умы людей в деревнях? Конечно, священнику. Так что логично, что действующее правительство ищет поддержку у Церкви, чтобы привлечь на свою сторону как можно больше людей из сельской местности. Все равно придется сказать про арабские страны, потому что именно там мы это все наблюдаем. В частности — в Египте, где есть группа религиозных деятелей, которая привлекает необразованную сторону населения, и интеллектуальная группа. То же самое — в Иране, где сегодня совершенно некомпетентная власть, в том числе с экономической точки зрения, и эта власть мешает интеллигентам прийти к управлению страной, так как опирается на необразованных людей из деревень.

В ближайшем будущем, я считаю, это станет зоной конфликта мирового масштаба: борьба между образованными студентами и необразованными, религиозно настроенными людьми. Светские против религиозных, столкновение тех, кто выступает за диалог, с теми, кто выступает за насилие, современных и реакционно настроенных. И молодым людям — именно им — нужно найти какое-то средство равновесия, уравновесить расстановку сил во власти. Конечно, логичный эволюционный путь любой страны — это рост числа образованных людей и движение к более разумному существованию, образованию и творчеству. Очень жаль, что Россия идет по обратному пути, подчиняясь суевериям.

— По-моему, Лоуренс Аравийский сказал: «В деградации заложена надежность…»

— Увы… Я играю в компьютерную игру «Цивилизация». В ней чем больше ты строишь университетов, тем демократичнее становится твое виртуальное общество. Но одновременно оно становится и более хрупким. Для правительства гораздо удобнее, когда общество живет в страхе и суеверии, но это тормозит общество во всех творческих и экономических сферах.

Я могу привести пример страны, которую хорошо знаю, — это Южная Корея. Она вышла из-под длительной стабильной диктатуры и перешла к нестабильной демократии. Корейцы очень много сил вложили в образование и в университеты. Вначале за этим последовала масса проблем, вплоть до восстаний, но сегодня эта страна является наиболее творчески развитой в промышленном плане. Если бы страна продолжала существовать в системе подчинения, то не было бы этого взлета. Корея делает хорошие машины и компьютеры, снимает хорошее кино, пишет хорошие книги. То есть в стране появилось целое поколение творческих и умных людей, которые вышли на поверхность. И для России тоже было бы неплохо, если бы поднялось новое свободное и творческое поколение. Когда Церковь и полиция все контролируют, не может быть ни творчества, ни развития страны.

— Как может произойти этот «квантовый скачок» от диктатуры и мракобесия до свободы и демократии?

— Нужно отказаться от диктатуры, быть готовыми к «переходному хаосу», после которого наступит настоящая демократия. Я понимаю, что в России, с ее огромным населением в 150 миллионов, этот процесс сложнее осуществить по сравнению с Кореей, где всего 50 миллионов, но этот обязательный переходный момент придется пережить, чтобы перейти к современному обществу. В противном случае вы последуете путем Северной Кореи. На примере Южной и Северной Кореи мы видим разный выбор каждого из этих обществ: либо мы доверяем молодежи, либо отправляем молодежь в тюрьму. Но Северная Корея — одна из самых бедных стран в мире, где люди очень несчастны, а Южная Корея — это страна благополучных людей, с наибольшей покупательской способностью. И, соответственно, я думаю, что отказ от религии в пользу образования — это выбор современности.

— Мне кажется, что во многих своих книгах ты заигрываешь с феминизмом. Не потому ли, что большая часть аудитории художественной литературы — женская? Это специальный расчет на читательниц?

— Я, конечно, отвожу первое место женщине в будущем мире, но я не имею в виду, что все женщины правы, а все мужчины — нет. Я в какой-то степени феминист, но не фанатик в этом вопросе. Вообще для каждого мужчины женщина — это большая тайна. Я семь лет был женат, и мне сейчас кажется, что я так и не понял человека, с которым прожил. Женщины — как кошки, я уважаю их независимость, они меня завораживают, но их трудно понять. А почему я представляю себе будущее в женском роде — так это за счет моих наблюдений за муравьями.

— У муравьев матриархат?

— Да, такой хард-матриархат, жесткий матриархат… Расскажу забавный случай, как я наблюдал за матриархатом в Африке, на Берегу Слоновой Кости. Когда я туда приехал, мне предоставили боя. Я не хотел, чтобы он меня сопровождал, но он сказал: «Мне нужны деньги, которые мне будут платить за вас, так как мне нужно купить новую жену. У меня уже есть десять жен и нужна одиннадцатая. И первая, и вторая жена готовы помочь мне выбрать новую жену… Мне только денег не хватает, чтобы ее приобрести. Поэтому я хочу поработать вашим боем, чтобы заработать эти деньги».

— Бедный, как же он со всеми женами справляется?

— Он рассказал, что все деньги, которые он зарабатывает, отдает первой жене. Она — очень толстая женщина, которая, как ребенку, дает ему на карманные расходы и говорит, что он может делать с этими деньгами. Когда он приводит новую жену — это как будто он приносит новую игрушку. И первая жена ему говорит: «Ладно, берем, подходит». Или говорит: «Нет, эту не берем, она не подходит». С одной стороны, это полигамия, а с другой стороны, решает все женщина, так как все деньги у нее. Это был такой своеобразный, очень специфический матриархат. С возрастом все жены этого мужчины очень сильно полнели, как матрешки, а последняя была совсем худенькая. Мне кажется, что его жизнь была очень непростой…

— Мне показалось, что в последней книге ты пророчил власть женщин.

— Да.

— Во Франции, если я не ошибаюсь, много министров-женщин. Особенно много стало при Олланде.

— Да. Они и до Олланда были. Но они странные женщины! Я некоторых из них знаю, и они гораздо жестче, чем мужчины, они очень усердствуют в своей жесткости и агрессивности. Некоторые из них были очень неприятными. Например, Симона, которая издала закон об абортах (Симона Вайль. — Е.А.-З.). Есть и такие женщины, которые стали министрами после того, как переспали с кем надо. И они не очень эффективны. Но, увы, таков сексуальный закон, и женщинам благодаря нему часто бывает просто чего-либо добиться у мужчин.

— Ты не боишься, что у власти однажды окажутся одни женщины? Ты хотел бы жить в таком мире?

— Это уже существует в Исландии: там в правительстве одни женщины. Мне кажется, что в каждом случае будет по-разному. Я говорил уже, что женщины ближе к жизни, но бывают женщины умные, а бывают глупые. И я не уверен, что исключительно женское правительство будет очень умным. Но меня это не пугает. Феминизация общества — глобальная тема, но не глобальная проблема.

— Если говорить о феминизме, то от некоторых европейцев-мужчин я слышала о проблемах в отношениях с европейскими женщинами, которые излишне феминизированы. Этим женщинам не нужен мужчина, они сами себе мужчины, и европейцам сложно найти себе пару. Они отправляются в Россию, чтобы жениться на более покладистых русских женщинах.

— Да, такая проблема действительно у нас есть. Но это не проблема феминизма, это новое поколение женщин, которое не может последовать поколению своих матерей. Как правило, их матери фрустрированы и несчастны. И вот это новое поколение женщин не хочет быть таким, как матери, но нового образа жизни пока не придумало. И это вызывает массу сложностей во взаимоотношениях мужчин и женщин. Русские женщины гораздо более прямолинейные и понятные, у меня были русские спутницы, и с ними гораздо приятнее, я должен сказать. Главное преимущество русских женщин — то, что они не такие хрупкие, у них больше трудностей, связанных с жизнью и выживанием, и они в меньшей степени занимаются «самокопанием». Но в то же время русские женщины часто очень тесно связаны с матерями, и это тоже проблема! Есть ощущение, что вы все время втроем, а не вдвоем, потому что девушка постоянно звонит советоваться с матерью по тому или иному поводу. У европейских женщин проблема в том, что они не хотят быть как их мать, а русские — наоборот, и это тоже проблема. А французам, которые устали от конфликтов с французскими женщинами, кажется, что с русскими женщинами легче. Но только в первое время. А потом надо уже что-то делать с мамой…

— Кто должен делать шаг к тому, чтобы изменить отношения между мужчиной и женщиной в Европе? Мужчины должны приспосабливаться к этой новой генерации женщин или женщины должны менять свое поведение?

— Движение должно быть двусторонним. Для женщин существует большая несправедливость: они должны ждать, пока мужчина пожелает. Поэтому я не хотел бы в следующей жизни быть женщиной. Они стоят, как на балу, у стеночки и ждут, пока их пригласят. И единственно, как они могут показать свою силу, — это сказать: «Нет, это мне неинтересно». Но первый шаг они не могут делать, и это несправедливо. Во Франции существуют такие слова, как «целомудрие» и «нравственность». За ними как раз стоит невозможность для женщины выразить свое желание. И, будучи нравственной, женщина не имеет права говорить о своем желании и удовольствии. Я думаю, что женщина, которая захочет рассказать мужчине о своем оргазме, мужчину смутит страшно. Мне бы хотелось, чтобы женщины свободнее говорили о своем сексуальном удовольствии. Это, наверное, тоже тема-табу...

— Да, в России не принято говорить об этом. Особенно вот так, за чашкой чая. Правда, у нас есть иллюзия, что в Европе говорят обо всем свободно, без стеснения.

— Не совсем так. Но есть страны, где слово «оргазм» в принципе неприемлемо. Например, в Азии. Китай и Япония — наверняка именно те страны, где женщины не имеют права обсуждать свое удовольствие. У них патриархальная культура и условности, которые диктуют всем молчать и подчиняться.

— Ну, Россия тоже немного Азия. Мы-то, конечно, считаем себя Европой, но если смотреть из Франции...

— Это очень русская идея. Во Франции никто не считает русских азиатами. Для французов русские — это Москва и Санкт-Петербург. Они совершенно не знают, что там, на Востоке, что делается за Уралом, они туда не ездят в качестве туристов. Для нас это какая-то пустынная холодная зона.

— Учитывая, что вся Россия сейчас переезжает в Москву, а Север пустеет, французы не так уж и неправы. А есть ли во Франции уроки полового воспитания в школе?

— Есть, но проводятся они очень плохо. Они рассказывают только про овуляцию, лучший период для зачатия и т.д. Скорее, это ближе к биологии, чем к психологии. По психологии, может быть, есть только статьи в женских журналах... Я думаю, что у будущих поколений будут преимущества в получении информации благодаря Интернету. А мы все-таки еще доисторические люди.

— В России хотят ввести уроки полового воспитания, и очень много споров вокруг этого вопроса. Я сама лично скорее против, чем за. Много говорится о том, что это будет не просвещать, а развращать, но, с другой стороны, когда у нас есть Интернет, и 80% пользователей Интернета ищут там только порно, мы все равно не оградим от этого своих детей.

— Эти занятия ведутся уже?

— Нет еще. Подозреваю, что это будет точная копия западных занятий.

— Я считаю, что чем больше информации вообще, тем лучше. Но порнофильмы — это, конечно, не та информация. Момент, когда молодой человек оказывается с девушкой и начинает заниматься любовью, и момент, когда он надевает презерватив, — это момент одиночества и страха. Презерватив — это вообще странный предмет: нельзя ошибиться стороной, и надевать его тоже не очень понятно как... А еще надевать его нужно тогда, когда совсем не хочется этого делать. Я считаю, что людям, у которых не было никаких отношений, нужно объяснить: это нормально, что ты боишься, есть риск, что будет не очень хорошо, — и это не страшно. Им нужно объяснить, что если с первым презервативом не получилось, надо попробовать со вторым, с третьим, с десятым… Но я нигде не видел, чтобы об этом писали.

— Зачем?

— Когда я начинал сексуальную жизнь, мне бы не повредила такая информация, и многим моим друзьям, с которыми я это обсуждал, и мужчинам, и женщинам. Они мне рассказывали, что с презервативом совершенно замучились, и это испортило сам момент. Разница с предыдущими поколениями в том, что раньше не было такого количества заболеваний и СПИДа, и первый опыт проходил без презерватива. И, соответственно, был легче. А сейчас наличие ВИЧ-инфекции несет необходимость информации и ненапряженное отношение опытных людей по отношению к неопытным. То есть если первый опыт плохой, это может очень травмировать молодого человека, и он будет бояться потом заниматься любовью или вовсе не захочет. То есть эту информацию должен кто-то предоставлять.

— Сколько тебе было лет, когда у тебя был первый сексуальный опыт?

— Это было очень поздно — в 19 лет. По Франции в среднем в 17 лет это происходит, даже, наверное, в 16. А тебе?

— 18.

— Ну, мы с тобой оба поздние.

— В СССР был поздний опыт — 19, 20 лет. К сожалению, я не знаю точной цифры. А вот в современной России — средний возраст 16 лет. А в принципе беременные девятиклассницы или девочки, теряющие девственность лет в 13, уже никого не удивляют. Это стало нормой.

— Это очень грустно слышать… Уроки сексуального воспитания нужны, прежде всего, чтобы защитить подростков от преждевременной беременности, заболеваний, передающихся половым путем, и неудачного опыта, который иногда может стать просто катастрофой.

— Начали с политики, закончили сексом...

— Я предпочитаю говорить о сексуальности, потому что в политике я неопытен. Нужно говорить всегда о том, что ты знаешь.

— Мы попросим тебя написать учебник для России.

— Я бы с удовольствием, но вряд ли я так хорошо владею вопросом! В любом случае, я бы хотел пожелать жителям России быть более смелыми и раскрепощенными: и в сексе, и в политике.

louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher scarpe hogan outlet scarpe hogan outlet scarpe hogan outlet scarpe hogan outlet scarpe hogan outlet scarpe hogan outlet air jordan pas cher air jordan pas cher air jordan pas cher air jordan pas cher air jordan pas cher golden goose outlet golden goose outlet golden goose outlet golden goose outlet golden goose outlet golden goose outlet max maillots max maillot woolrich outlet