Читать запрещено?

03.09.2014

В предстоящем учебном году возможны новые запреты на литературные произведения для детей

Накануне учебного года вновь становится актуальным вопрос, какую литературу будут читать школьники не только на уроках, но и вне учебного процесса. С 1 сентября 2012 года вся медиапродукция, которая попадает к нам, имеет маркировку от «0+» до «18+». И если раньше активисты могли лишь ораторствовать на тему воспитания молодого поколения и ссылаться только на «Домострой», то теперь у них есть надежное подспорье – федеральный закон «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию». В преддверии «Дня знаний» «НИ» решили обсудить с издателями случаи чрезмерной заботы общественных организаций о детском чтении.

Члены добровольного некоммерческого объединения «Ответственные родители» создали сайт с названием zakon436 – соответственно номеру закона о защите детей от вредоносной информации – и составили свой запретный список книг и фильмов, которые, на их взгляд, вредят хрупкой детской психике. Самой опасной писательницей «Ответственные родители» сочли Астрид Линдгрен: ее книги «Расмус-бродяга» и «Рони, дочь разбойника» содержат «информацию, способную вызвать у детей желание заниматься бродяжничеством», а любимый всеми «Карлсон, который живет на крыше» – «информацию, отрицающую семейные ценности и формирующую неуважение к родителям». Не обошли внимательные и чуткие родители стороной и две сказки Пушкина: «Сказка о Золотом петушке» должна быть запрещена за сцену убийства царя Дадона петушком, ибо это «изображение или описание насилия без натуралистического показа процесса лишения жизни при условии, что выражается сострадание к жертве. Не выполняется условие выражения сострадания к жертве», а до сказки «О попе и работнике его Балде» еще нужно дорасти: «не выполняется условие выражения сострадания к жертве и отрицательное, осуждающее отношение к насилию. Автор не выражает сострадания к убитому волшебнику. Автор не выражает сострадания к убитому попу» – и потому сказке присвоили возрастной ценз «16+». Как бы ни были абсурдны рассуждения и действия подобных комитетов, они тем не менее довольно опасны: нас снова принимают за людей, которые не могут самостоятельно решить, что лучше для собственного ребенка. Очевидно, что вместе с подобными «общественными» организациями государство вновь пытается вмешиваться в нашу частную жизнь.

Немало шума наделала история с невыдачей романа «Финансист» Теодора Драйзера 16-летним школьницам, когда директор Пушкинской библиотеки в Омске заявил, что библиотекари в данном случае действовали в соответствии с законом. И в самом деле, этот закон кроме того, что стал опорой для борцов за нравственность будущего поколения, стал еще и грозой всех книготорговцев и библиотечных работников: по принципу «как бы чего не вышло» школьникам теперь не выдают произведения многих классиков, чем, честно говоря, лишь привлекают внимание к тому или иному автору. На самом деле случай с Драйзером нельзя назвать из ряда вон выходящим: автору этих строк в свое время в школьной библиотеке не выдали роман «Что делать?», но никакого шума это не вызвало и не могло вызвать. Заведующая отделом библиотеки иностранной литературы имени Рудомино Ольга Мяэотс считает, что «чем больше нам будут запрещать, тем больше мы будем читать – мы это уже неоднократно проходили». В Библиотеке-читальне имени Тургенева «Новым Известиям» ответили, что случаев невыдачи школьникам тех или иных книг в рабочей практике не припоминают. Действительно, хоть закон и суров, но есть еще здравый смысл, преступления против которого совершаются обычно лишь выслуги ради.

Отдельно стоит поговорить о книгах, необходимых подросткам для того, чтобы познать себя и найти ответы на вопросы, которые в российском менталитете считаются «неудобными».

Некая группа родителей, назвавшая себя Общественным фондом «Уральский родительский комитет», возмутилась наличию в свободной продаже книг, адресованных детям от 8 до 16 лет: «Как взрослеет мое тело» Валерии Фадеевой, «Что происходит с моим телом» Линды Мадарас, «С кем бы побегать» Давида Гроссмана и других. Опять же ночами не спавшими активистами Екатеринбурга было написано письмо детскому омбудсмену Павлу Астахову, который, в свою очередь, обратился напрямую к губернатору Свердловской области, по предписанию которого книги были мгновенно изъяты из магазинов и библиотек. Забота о детях от самого губернатора, конечно, поражает, но следует помнить, что в нашем государстве существует официальный запрет только на издания, пропагандирующие межнациональную рознь, призывающие к терроризму и «рекламирующие» наркотики. В остальном ограничений не существует, и все попытки запретить литературу должны пресекаться.

Как прокомментировала в СМИ Светлана Дындыкина, pr-директор детского издательства «Розовый жираф»: «У нас отсутствует институт экспертной оценки. Что касается детских книжек про секс – их очень мало, можно пересчитать по пальцам одной руки: я делала для канала «Мать и дитя» передачу на эту тему, специально ходила и искала книжки, которые есть в продаже. Они, конечно, для разного возраста: у «Мир детства медиа» есть совершенно волшебная книжка «Как я появился на свет» для младших школьников – старших дошкольников, а, скажем, «Что происходит с моим телом» Линды Мадарас, выпущенная АСТ, – для пубертатных уже детей. Книга Валерии Фадеевой «Как взрослеет мое тело», за которую ухватился родительский комитет, по моему личному мнению, – плохая книжка: она не справляется с теми задачами, которые книги подобного рода должны решать, и где-то даже вводит читателя в заблуждение. Но в то же время понятно, что это твой личный родительский выбор – покупать ребенку такую книжку или поискать хорошую, хотя выбирать особо не из чего. Однако у нас критика не уделяет внимания детским книгам, а книги «про это» – вообще вне дискуссии. На эту тему боятся говорить. Нет никакого экспертного совета, который сказал бы: «Посмотрите: эта книжка прямо отличная, а эта – плохая; мы не будем запрещать плохую книжку, но мы ее разберем и объясним, почему она плохая». Вместо этого приходят сумасшедшие активисты, которым все равно. Нет никакой экспертизы – ни педагогической, ни психологической».

Семейный психолог Катерина Мурашова, автор многих книг для подростков, считает, что цензура в детских книжках «безусловно нужна». «Ребенок в отличие от взрослого читателя не является субъектом принятия решений. Допустим, родители компетентны сделать этот выбор за ребенка – но ведь ребенок растет не в вакууме. Даже если родитель решает не покупать своему ребенку ту или иную книгу – у ребенка есть приятели, и их родители могли рассудить иначе, дети ходят в библиотеку и так далее. Они живут в информационном поле. То есть недостаточно оставить это решение на усмотрение родителей, чтобы оградить ребенка от информации, которая может нанести ему вред. Если подумать, как это могло бы осуществляться на практике, я бы сказала, что это следует отдать на откуп издателям. Должен быть, предположим, общественный совет, состоящий из людей, вызывающих доверие, который мог бы составить в помощь издателям методичку», – рассказала в недавнем интервью г-жа Мурашова.

Своим мнением по поводу того, должен ли существовать специальный комитет, который поможет издателям выбирать возрастную маркировку или ориентироваться в тематике книг для детей, поделилась с «НИ» директор детского издательства «Август» Мария Вайсман: «Если некуда трудоустроить выпускников разных «социальных» университетов, то, может быть, лучше их в сельские школы запустить, чтобы хоть вслух читали детям книжки, те самые, рекомендованные, занимались полезным делом. Но все равно – решать такие вопросы должны только родители. Пусть в школе или в саду дают список литературы, пусть его расширяют, не пожалеют бумаги. Но список должен быть рекомендательным, и только. Один человек в семь лет уже прочел Стивенсона, другой вообще не собирается читать ничего... Как ни крутите, какой орган ни выдумывайте – все идет из семьи».

Несколько лет назад Людмила Улицкая запустила детский литературный проект «Другой, другие, о других». Это серия книг, призванных привить детям основы терпимости к чужим народам и культурам. В свет вышли четыре первых тома: «Ленты, кружева, ботинки» Раисы Кирсановой, «Путешествие по чужим столам» Александры Григорьевой, «Семья у нас и у других» Веры Тименчик и «Большой взрыв и черепахи» (о возникновении мира с точки зрения мифологии и науки) Анастасии Гостевой. Лишь за упоминание в книге Веры Тименчик о том, что семьи бывают не только из пап и мам, Улицкая подверглась настоящей травле со стороны пресловутых активистов, которые тут же сочли всю книгу пропагандой гомосексуализма среди несовершеннолетних и порывались ее запретить. Сама Людмила Евгеньевна так прокомментировала ситуацию: «Мы не вербуем подрастающее поколение в ряды гомосексуалистов, но предпочли бы видеть молодежь более терпимой».

Попала под горячую руку чиновников-запретителей и писательница Ксения Драгунская, дочь одного из лучших советских детских писателей Виктора Драгунского. В ее книге «Целоваться запрещено!» все тот же Уральский родительский комитет под руководством Евгения Жабреева обнаружил признаки экстремизма, пропаганды детского суицида и насилия. По мнению г-на Жабреева, старуха Шапокляк в книге Драгунской «растлевает детей», поощряет подростков становиться альфонсами, чтобы жить в достатке и познать все прелести взрослой любви. Кроме того, в книге рассказывается о способах самоубийства и умерщвления других людей. За Драгунскую тогда вступился писатель Владислав Крапивин, с чьим авторитетом спорить не приходится: «Экстремизм легко найти в поступках и разговорах персонажей детских книг. И в моих книгах его при желании тоже можно найти. Я не читал «Рыжую пьесу» Драгунской. Но знакомился с другими ее произведениями. Например, у нее есть «Все мальчишки – дураки». Мне кажется, что при большом желании и в этом названии можно заметить намеки на экстремизм».

Как бы это ни было абсурдно и смешно, но год назад прокуратура Ставропольского края потребовала оградить школьников от книг Есенина и Набокова, поскольку они «несовместимы с задачами образовательного процесса» и содержат «эротику, мистику, ужасы и хулиганские стихи». «Школьникам рано читать такие книги», – заявил тогда помощник прокурора. По его словам, произведения этих авторов негативно влияют на несовершеннолетних, пробуждая в них «боязнь темноты, призраков, ночные страхи и создавая проблемы в общении между сверстниками». Он отметил, что по требованию прокуратуры вредоносные книги должны быть убраны с библиотечных полок в закрытые шкафы или кабинет директора, чтобы доступ к ним имел только взрослый персонал учебного заведения.

В США действует программа «Неделя запрещенных книг», организованная Американской библиотечной ассоциацией в защиту свободного чтения (ALA). Так же, как и в нашей стране, американскими «родительскими комитетами» запрещаются к прочтению те или иные произведения с описаниями откровенных сцен или элементами насилия. Исключение из списка литературы, запрет на внеклассное чтение и изъятие книг из школьных библиотек – все это знакомо американским школьникам. В разное время жертвами родительского контроля становились Курт Воннегут за роман «Бойня № 5, или Крестовый поход детей» и Харуки Мураками за роман «Норвежский лес». Борьбу с самовольной цензурой в Америке ведет как раз ассоциация ALA, активисты которой уверены в способности каждого читателя иметь свое собственное мнение на любое литературное произведение. В школах ALA запустила программу «Запрещенная книга» о допустимых пределах свободы слова: школьникам дают ознакомиться с ранее запрещенными произведениями, после чего они пишут сочинение, в котором раскрывают свое мнение о необходимости запрета на данное издание либо о его литературной ценности. Неделя запрещенных книг учреждена в 1982 году и проводится ежегодно в последнюю неделю сентября. Отметим, что и в Москве имела место попытка проведения подобного мероприятия. В 2012 году один из книжных магазинов решил присоединиться к славной американской традиции и тоже поговорить с читающей аудиторией о запрещенных книгах, подискутировать на тему «политики защиты детей от чтения», но мероприятие не вызвало ожидаемого ажиотажа и не было продолжено в следующем году. Мечтать о том, чтобы детям в российских школах на уроках литературы или истории объясняли, чем то или иное произведение было неугодно советской власти, особенно не приходится: формат ЕГЭ не требует от выпускника таких познаний. Более того, есть опасения, что прецеденты с выявлением экстремизма в старой доброй классике могут так напугать школьных учителей, что с современным литературным процессом ученики и вовсе рискуют не познакомиться.

Привлечь к ответственности автора и издателя книги в Швеции очень трудно

Выпуск и распространение печатных произведений любого содержания, в том числе книг, защищены в Швеции законом о свободе печати. Его первая версия была принята еще в 1766 году, раньше, чем во всех других государствах планеты, и с тех пор лишь укреплялась в пользу авторов и издателей. Согласно этому закону, власти не имеют права предварительно цензурировать печатные произведения вне зависимости от их содержания. Свобода печати – один из столпов шведской конституции.

Правда, после выхода книги ее автор и, во вторую очередь, распространитель и издатель могут быть подвергнуты судебному преследованию. Для этого достаточно нарушить один из восемнадцати пунктов закона о свободе печати, которые включают шпионаж, измену родине, клевету, призывы к войне, разжигание межнациональной ненависти и прочее. Вот только практически привлечь к ответственности хоть по одному из этих пунктов трудно. Взять хотя бы ту же межнациональную ненависть. В 1992 году германская земля Бавария обратилась к Швеции с требованием изъять тираж книги Гитлера «Майн кампф», который выпустило одно из шведских издательств. Немецкие юристы подготовили целый список претензий, от нарушения авторского права (по закону ФРГ вся собственность нацистов, в том числе интеллектуальная, перешла в распоряжение государства) до «удара по имиджу Германии за границей» и «возбуждения межнациональной ненависти». Суды разных инстанций тянулись до 1998 года, пока Верховный суд Швеции не отклонил все германские претензии как необоснованные. Победил закон о свободе печати. В ходе этой тяжбы шведские СМИ получили поддержку ряда известных антифашистов, на стороне Швеции даже выступила дочь лауреата Нобелевской премии мира 1935 года Карла фон Осецкого, погибшего в 1938 году в концлагере. По ее мнению, миру необходимо знакомиться с содержанием «библии» нацистов, с тем чтобы знать, как бороться с этой идеологией.

Алексей СМИРНОВ, Стокгольм

Евгения Александрова
louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher scarpe hogan outlet scarpe hogan outlet scarpe hogan outlet scarpe hogan outlet scarpe hogan outlet scarpe hogan outlet air jordan pas cher air jordan pas cher air jordan pas cher air jordan pas cher air jordan pas cher golden goose outlet golden goose outlet golden goose outlet golden goose outlet golden goose outlet golden goose outlet max maillots max maillot woolrich outlet