Национальный миф и спасение без революции

25.04.2014

Для людей XX века Габриэль Гарсиа Маркес сделал побольше Маркса.

Маркс полагал, что сценарий развития всех народов и стран одинаков и определяется чередованием одних и тех же общественных формаций. Маркес с небывалой полнотой, точностью и силой описал особый латиноамериканский путь, национальную матрицу, очень похожую на нашу.

Он наверняка читал «Историю одного города» и в своей истории одной деревни замечательно и наглядно показал, чем кончаются сто лет одиночества и какая бесконечная свинцовая осень патриарха проступает вслед за ними. Для Латинской Америки он сделал то же, что Томас Манн для Германии, Фолкнер для Америки, а для России так никто пока и не сделал.

Когда распространились слухи о его смертельной болезни, в сети появилась наскоро состряпанная кем-то стилизация под Маркеса: фальшивое прощальное письмо миру. Маркес немедленно опроверг эту фальшивку - и не потому, что пытался скрыть смертельную болезнь, а потому, что прощальное письмо было плохо написано и это его оскорбило. Там содержались слюнявые воспоминания о юности и горькие сожаления о том, что он уделял мало внимания людям.

К сожалению, чтобы хорошо написать о людях, в жизни приходится уделять им не слишком много внимания. Чтобы написать «Сто лет одиночества», Маркес отказался от всех своих журналистских заработков, и чтобы отправить рукопись издателю, его жене пришлось заложить последний браслет или что-то в этом роде.

Кажется, на вопрос «Что же мы все будем есть?» он ответил родне, как полковник из его ранней повести: «Дерррьмо». В результате он стал самым состоятельным писателем Латинской Америки, а в один из своих приездов в СССР, когда Леонид Зорин спросил, нет ли у него проблем с цензурой, скромно сказал: «Я - национальное достояние».

Невероятный темперамент Маркеса сумел переплавить и слить в единый поток предания инков, молитвы испанцев, национально-освободительные мифы, партизанские песни и политические лозунги. После Маркеса говорить об особом пути стало нельзя: он показал, что всякий особый путь заканчивается вырождением. Более страшной картины деградации, опустошения и тоски, чем его роман «Осень патриарха», в литературе XX века не было.

Разумеется, Маркес не обольщался альтернативами: насчет Америки он не питал иллюзий, Европой, кажется, не интересовался вообще, зато дружил с Кастро и часто бывал на Кубе. Очень может быть, что и в этом пути он разочаровался под конец. Но все лучше, чем беспрерывные изматывающие повторения и бесконечно длящаяся автократия.

Не сказать, чтобы Латинская Америка после Маркеса стала жить намного лучше. Она стала жить иначе. Он доказал, что великая проза для того и нужна, чтобы сформулировать национальный миф и избавиться от него.

Дмитрий Быков
louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher scarpe hogan outlet scarpe hogan outlet scarpe hogan outlet scarpe hogan outlet scarpe hogan outlet scarpe hogan outlet air jordan pas cher air jordan pas cher air jordan pas cher air jordan pas cher air jordan pas cher golden goose outlet golden goose outlet golden goose outlet golden goose outlet golden goose outlet golden goose outlet max maillots max maillot woolrich outlet