О классовом насилии над литературой

15.01.2015

Мы оправданно рассчитываем, что современные дети наряду с официозной топорной пропагандой (а она именно такая), получают представление о хорошем и плохом, добре и зле, чести и бесчестии, достойном и недостойном, справедливости, счастье и т.д. из книг прогрессивных писателей и советских фильмов. Из произведений, ставших классикой, которую не проигнорируешь. Знакомясь с ними, дети сопоставят стопроцентно положительные идеи книг с окружающей реальностью и официальными установками. И сделают выводы...

Эти несложные выкладки произвёл в своей голове и классовый враг. Сегодня уже отчётливо видны предпринятые им контрмеры. Нет, крамольные книги не были запрещены - это неэффективно (хотя бы потому, что остались старые издания, да и в интернете их можно найти). Диверсия делается тоньше и незаметнее - разрешено всё. Но в каком виде?

Приведу несколько примеров. Советский писатель А.Гайдар так заканчивает повесть «Чук и Гек»:
«И этот звон - перед Новым годом - сейчас слушали люди и в городах, и в горах, в степях, в тайге, на синем море. И, конечно, задумчивый командир бронепоезда, тот, что неутомимо ждал приказа от Ворошилова, чтобы открыть против врагов бой, слышал этот звон тоже. И тогда все люди встали, поздравили друг друга с Новым годом и пожелали всем счастья. Что такое счастье - это каждый понимал по-своему. Но все вместе люди знали и понимали, что надо честно жить, много трудиться и крепко любить и беречь эту огромную счастливую землю, которая зовется Советской страной».

А современное издание этот абзац с главным выводом книги просто опускает, как несоответствующий времени. Книга заканчивается словами:

«...И этот звон - перед Новым годом - сейчас слушали люди и в городах, и в горах, в степях, в тайге, на синем море»,

превращаясь, таким образом, в банальные путевые заметки. «Записки охотника», «Путешествие из Петербурга в Москву» - классики русской дооктябрьской литературы маскировали такими названиями социально-значимые произведения, рассчитывая, что царская цензура сочтёт их, по названию, за графоманские путевые заметки и пропустит к публикации, не читая. Сегодняшняя «несуществующая» цензура старательно превращает «неудобные» книги в такие «заметки».

Не поздоровилось и зарубежным авторам. Сложно представить «путевые заметки» из книги «Приключения Чиполлино» Джанни Родари? Цензура нам поможет! Передо мной две книги с одинаковым названием, 1965-го и 2010-го годов издания. Обе добротные, но новая вся цветная, на каждой странице картинка. Это хорошо, это нравится детям. Посмотрим на содержание. В «новой» книге 24 главы, а в «старой» целых 29! Почему? Можно, конечно, предположить, что предложен просто более адаптированный перевод, чтоб детям было понятнее. Ну да, очевидно, детям как раз непонятно социальное неравенство, потому что из произведения и так написанного детским писателем, само-собой для детей, изъята именно эта тема. Полностью выкинуть её из Родари не получится, но максимально замазать можно - получится книга просто про злых и добрых «овощей», голая абстракция. Опять же для сравнения, привожу концовки этой «такой разной» книги. 1965-й год:

«Ну вот, теперь наша история и в самом деле кончилась. Правда, есть ещё на свете другие замки и другие дармоеды, кроме принца Лимона и синьора Помидора, но и этих господ когда-нибудь выгонят, и в их парках будут играть дети. Да будет так!»

2010-й:

«Ну вот, наша история окончена. Правда, есть ещё на свете другие Лимоны и мошенники. Но постепенно они все исчезнут, и в их парках станут играть дети. Да будет так!»

Заметьте: «современное» издание уповает на то, что справедливость когда-нибудь восторжествует сама, а всякие «мошенники и лимоны» сами собой «исчезнут», никого выгонять не придётся. И тем более нет упоминания никаких «дармоедов» - что вы, как можно? В старом, итальянском же, фильме «Фантоцци» герой беседует с «Галактическим Мегадиректором» своей фирмы - почти богом - и получает от него весьма ценные поучения. О том, что в мире много несправедливости, о том, что есть «обеспеченные» граждане (а не эксплуататоры), и «малоимущие» (а не бедняки) и что в рамках существующего порядка им всем надо спокойно обо всём договориться. Пусть на это уйдёт и миллиард лет - директор милостиво согласился ждать. Вот на что стала похожа книга «Чиполлино».

Теперь пример для тех, кто постарше. Купил аудиокнигу «Янки из Коннектикута при дворе короля Артура» - вещь известная, автор тоже известен, причём как обладатель весьма прогрессивных взглядов. Прослушав где-то половину книги, не утерпел и начал читать текст из интернета. Читал сначала. Потом стал параллельно слушать по главам. Та же история - современная аудиокнига выкинула самые острые моменты, ради которых Твен и обратился к этой теме.

Например, выброшена такая часть текста:

«Я сказал себе:

- Вот это человек. Будь у меня побольше таких, я добился бы благоденствия этой страны и доказал бы свою верность ей, коренным образом изменив всю систему правления.

Видите ли, я понимаю верность как верность родине, а не ее учреждениям и правителям. Родина - это истинное, прочное, вечное; родину нужно беречь, надо любить ее, нужно быть ей верным; учреждения же - нечто внешнее, вроде одежды, а одежда может износиться, порваться, сделаться неудобной, перестать защищать тело от холода, болезни и смерти. Быть верным тряпкам, прославлять тряпки, преклоняться перед тряпками, умирать за тряпки - это глупая верность, животная верность, монархическая, монархиями изобретенная; пусть она и останется при монархиях. А я родом из Коннектикута, в конституции которого сказано, что «вся политическая власть принадлежит народу и все свободные правительства учреждаются для блага народа и держатся его авторитетом; и народ имеет неоспоримое и неотъемлемое право во всякое время изменять форму правления, как найдет нужным».

С этой точки зрения, гражданин, который видит, что политические одежды его страны износились, и в то же время молчит, не агитирует за создание новых одежд, не является верным родине гражданином, - он изменник. Его не может извинить даже то, что он, быть может, единственный во всей стране видит изношенность ее одежд. Его долг - агитировать несмотря ни на что, а долг остальных - голосовать против него, если они с ним не согласны.

«Янки из Коннектикута при дворе короля Артура»

И вот я попал в страну, где право высказывать свой взгляд на управление государством принадлежало всего лишь шести человекам из каждой тысячи. Если бы остальные девятьсот девяносто четыре выразили свое недовольство образом правления и предложили изменить его, эти шесть «избранных» содрогнулись бы от возмущения - какая низость, какая бесчестность, какая черная измена! Иными словами, я был акционером компании, девятьсот девяносто четыре участника которой вкладывают все деньги и делают всю работу, а остальные шестеро, избрав себя несменяемыми членами правления, получают все дивиденды. Мне казалось, что девятьсот девяносто четыре, оставшиеся в дураках, должны перетасовать карты и снова сдать их. Меня подмывало сложить с себя высокий сан Хозяина, поднять восстание и превратить его в революцию, но я знал, что если какой-нибудь Джек Кэд или Уот Тайлер попытается начать революцию, не подготовив предварительно своих сподвижников, он непременно будет обречен на неудачу. А я не привык к неудачам. Поэтому «перетасовка карт», которую я задумал, была совсем не кэд-тайлеровского сорта».

Без таких авторских мыслей книга тоже приближается к забавному (всё же Твен всегда писал с юмором) путешествию в прошлое, милому и романтическому.

Свои старания в цензурировании классики прилагает и могучее духовенство РПЦ. В этот раз агрессии подвергся знаменитый А.С. Пушкин. Что немудрено: есть сведения, что он в своей первой половине XIX века был атеистом. Ну и никто не будет отрицать, что его произведения не отличались особым «богопочитанием». Речь идёт об известной пока всем книге «Сказка о попе и работнике его Балде».

В царское время она была закономерно запрещена к публикации, поэтому, уже после гибели великого поэта, её издал Жуковский, переправив при этом. Сюжет остался практически без изменения, но поменялся один из главных героев, соответственно и название поменялось на «Сказка о купце Кузьме Остолопе и работнике его Балде». Сегодня силами и молитвами РПЦ она переиздана и активно продвигается, цель - заменить ей оригинальный текст Пушкина.

Есть основание считать, что подобное творится со многими другими произведениями классиков, начиная с тех, кто творил в эпоху просвещения и заканчивая XX веком.

Виктор Алексеев
louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher scarpe hogan outlet scarpe hogan outlet scarpe hogan outlet scarpe hogan outlet scarpe hogan outlet scarpe hogan outlet air jordan pas cher air jordan pas cher air jordan pas cher air jordan pas cher air jordan pas cher golden goose outlet golden goose outlet golden goose outlet golden goose outlet golden goose outlet golden goose outlet max maillots max maillot woolrich outlet