Поэзия Тряпкина напоминает нам о России, которую мы теряем

29.03.2014

Вот эта улица, вот этот дом… Была улица - Рабочая, сейчас – имени Николая Тряпкина. Мы стоим напротив дома, где жил поэт. Говорят, что раньше конек крыши украшал петух, и, конечно, резные наличники-кокошники на окнах. Отец поэта - столяр, любил деревянную красоту, и жалел, что сын Коля не освоил ремесло, балуется стихами. Нет, деревенские вовсе не против высокого слога! Но, привычные к тягловой доле, они недоверчиво смотрят на бумажное дело - как на уклонение от извечных обязанностей. Поверить в чудо, в то, что сын твой поцелован Богом, призван к великому служению?! А может, просто блажит?!

Сейчас дом заброшен. После Тряпкиных в нём жили другие хозяева, владелец умер, родственники в городе. Грустно смотреть на серые, покосившиеся доски забора, на печальные окна, не расцвеченные геранью и занавесками, на бурьян во дворе. Дом Тряпкиных – символ пустеющей сельской России. Символ страны, поднимающейся с колен. Вопрос только в том, перед кем мы на коленях. Если Запад - наша святыня, идеал для подражания, то да, пора вставать. А вот перед деревней русской не худо и на колени стать, поклониться ей в землю!..

Высокая серьёзная девочка читает стихи перед торжественным залом. На литературном вечере, посвященном Николаю Тряпкину. В библиотеке, которая носит имя поэта. Жизнь после смерти – сбылась! А девочка читает:

И пришел я туда – посмотреть на иную заботу!

Не могу и теперь позабыть той печальной страды, –

Как отцовские руки срывали со стен позолоту,

Как отцовский топор оставлял на иконах следы.

На большом экране - архивные кадры разрушенного храма. Здесь, в селе Лотошино, что на Северо-Западе Подмосковья, Тряпкин стал очевидцем богоборческого дела. С руин поруганной святыни он не взял ничего – «ни единой припрятанной штуки». Сохранил только боль, которая со временем переплавилась в стихи.

Советская эпоха – трагическая смесь героизма и безумия. Да, предыдущие столетия русской истории были не легче, но ХХ век – нам ближе, мы из него родом, мы одной ногой стоим в прошлом. ХХ век – век трагедии русского крестьянства. Все наши радости и победы оплачены слезами и горем деревенского люда.

А в начале века явился златокудрый пророк. Серёжа Есенин, деревенский мальчик, жизнью и словом соединённый с землёй. Наш величайший поэт, Пушкин ХХ века, даже биографией своей – богоборчеством и покаянием, принятием революции и отчуждением от кровавых бурь, путешествием в Европу и в «Железный Миргород», тринадцатью уголовными делами и ранней смутной смертью – он словно предвосхитил все извивы грядущей русской судьбы. И заветное слово его преследовали так же, как православную веру. За Есенина сажали в тюрьму, расстреливали, высылали…

Что же это было за время?! Куда вели нас рулевые? Чего они хотели добиться? Почему преследовали не только «классово чуждых» попов, выступающих на стороне прежнего государственного строя, но и вчерашних крестьян, русских поэтов?! Павле Васильев, Николай Клюев, Алексей Ганин, Сергей Клычков, Пётр Орешин – целый букет первоклассных талантов был уничтожен, изведён под корень. Уничтожен с особой жестокостью – чтоб другим неповадно было, чтобы знали трудящиеся, какие песни петь в новое время, каким богам молиться.

Ради чего это было сделано и кем? Кто был основоположником дьявольского плана? И почему, когда в 80-х жизнь страны устоялась и наладилась, снова была затеяна «перестройка» с низвержением уже советских святынь и символов?!

Нет ответа…

А кто пришёл на смену уничтоженным? Какие стихи и чьи голоса? И каково было Тряпкину, не отрекшемуся от своей прозаической фамилии, от сельского рождения, поэту негромкого характера пробиваться сквозь жестяной звон «громких лириков», цинично меняющих убеждения в унисон колебаниям «линии партии»?!..

Тряпкин хорошо понимал трагедию и боль русской жизни и, как чудо, воспринимал свой дар, не уставая ему удивляться:

 

Не бездарна та планета,

Не погиб ещё тот край,

Если сделался поэтом

Даже Тряпкин Николай.

Если с могучего дерева срезать вершину, оно, болея, не погибнет. Будет расти вширь, давая силу боковым побегам. Новая волна крестьянской поэзии, тех, кто из народа не выходил, а был «крутого рода» – Николай Тряпкин и Владимир Цыбин, Николай Рубцов и Дмитрий Блынский, Борис Примеров и Виктор Боков, Вячеслав Богданов и Сергей Викулов, Ольга Фокина и Нина Стручкова. Возможно, некоторые из этих достойных имён неизвестны «массовому» читателю. Что из того?! Известность – не всегда показатель значимости. В Лотошино, в музее, есть фотография героя Великой Отечественной. Ещё до Александра Матросова он закрыл своим телом вражескую огневую точку, погиб «за други своя». Такова русская судьба – умирать бесстрашно, не боясь забвения. За родину, за Русь! А называться она может по-разному – Российская империя, СССР, Российская Федерация. Хотя название - важно.

Чувство родины очень развито у деревенских. На литературном празднике, посвящённом 95-летию со дня рождения Николая Тряпкина, который прошёл 22-23 марта 2014 года в Лотошинском районе, выступали московские писатели и земляки поэта. Местные стихотворцы слагают гимны своим селам, городкам и даже улицам. Этих негромких тружеников слова можно упрекнуть в неточной рифме, но никак не в фальши. О деревне нельзя писать без любви, потому что в этом случае любая правда становится неполной, ущербной и тенденциозной. Это всё равно, что обнажив корни у дерева, говорить о том, как они некрасивы (по сравнению с кроной) и бесполезны (на них нет плодов). Но всё начинается с корней, пьющих соки земли и питающих каждую клетку древа жизни. И этот «минерально-энергетический» обмен как раз и формирует особую «химию» чувств, любовь к родине, рационально кажущуюся необъяснимой. Николай Тряпкин:

Милый край от Волока до Ржева!..

Светлый сон, идущий сквозь века!..

Ты – как снег февральского пригрева,

Ты – как нежный запах молока.

Конечно, продовольствие можно обменять на нефть и газ, а народ согнать с земли в мегаполисы. Но только что это будет за народ?! Народ-космополит – патриот Испании и Израиля, Аргентины и Китая, Норвегии и Египта, этих и многих других стран, которые нас кормят, вливая в кровь «минерально-энергетический» обмен чужой земли и чужой воды. Смерть деревни – это смерть России. На гамбургерах и суши русского человека не вырастишь.

Два дня литературного праздника в Лотошино и Микулино (язык не поворачивается называть эти чудесные исторические местности «поселениями», как велит ныне лексика бюрократии) стали для всех участников действа временем высокого духовного напряжения, походом к трепетным сердцевинам русской жизни. Николай Тряпкин призвал в гости москвичей: поэтов Алексея Полуботу и Григория Шувалова, переводчика Дмитрия Псурцева, литературоведа Евгения Богачкова, прозаика Анастасию Чернову, путешественника Михаила Сигалова. И я была рада оказаться в этой замечательной компании искренних тряпкиноведов и тряпкинолюбов. Не только родная земля, но и «натуральное» родное слово, без иностранных «присадок», возвращают нас к самим себе, к настоящему свету жизни.

Этот праздник слова был бы невозможен без энергии и заинтересованности местной власти и местной интеллигенции. Пять лет назад глава Микулино Светлана Цыбина была в числе тех, кто начинал «Тряпкинское движение» в здешних местах, а теперь мы ходим по улице имени поэта. И, конечно, посмертная судьба литераторов всегда в руках библиофилов. Об этом ли не знать Юлии Алексеевой, директору Лотошинской центральной районной библиотеки – библиотеки имени Николая Тряпкина?..

…Колесо русской истории вращается то мучительно медленно, как это было совсем недавно, то мгновенно – как произошло в дни воссоединения Крыма и Севастополя с Россией. Будем верить, что

 

Настала пора походов,

Каких не бывало ввек.

В полях, на горах и водах

Играет в трубу Олег -

Олег не простой, а вещий,

Сияющий бог дружин.

Мы славим такие вещи,

Что стоят любых былин.

Так пожелаем Москве воссоединения: с родной деревней, с Тверью и Владимиром, с Иркутском и Хабаровском, с русским словом и героической историей. И, право, поэт и гражданин Николай Тряпкин, пророк и страдалец, стоит того, чтобы о нём помнили, чтобы чтили его примерно в русских землях.

Лидия Сычева
louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher scarpe hogan outlet scarpe hogan outlet scarpe hogan outlet scarpe hogan outlet scarpe hogan outlet scarpe hogan outlet air jordan pas cher air jordan pas cher air jordan pas cher air jordan pas cher air jordan pas cher golden goose outlet golden goose outlet golden goose outlet golden goose outlet golden goose outlet golden goose outlet max maillots max maillot woolrich outlet