Жила-была Вешенская

28.05.2015

Рассказ об одном из тех, кто сохранил шолоховский дух знаменитой станицы.

Эта станица на все времена связана с именем Михаила Шолохова. 110-летие писателя - праздник для всех вешенцев. Но сегодня мне хотелось бы отдать дань памяти тому человеку, который стоял у руля станицы в трудные для нее 1990-е и сумел сохранить ее шолоховский дух.

Речь пойдет о Юрии Филипповиче Короткове. В 2004-м году он был признан победителем всероссийского конкурса на звание «Лучший муниципальный служащий» (хотя либералы тогда и называли Вешенский район коммунистическим заповедником, а его главу - бывшим партноменклатурщиком, человеком из обоймы). А еще, чуть позже, «за вклад в обеспечение высокого уровня сохранения и пропаганды историко-культурного наследия великого русского писателя, лауреата Нобелевской премии М.А. Шолохова» Ю.Ф. Коротков был награжден памятной медалью «К 100-летию М.А.Шолохова».

…В тот год я был командирован в район от своего журнала на неделю, и мы подолгу беседовали с Юрием Филипповичем на самые разные темы.

- Я никогда не был в обойме, - говорил он. – В смысле высокого покровительства, помощи в продвижении по службе. Всего добивался сам. Правда, в качестве патрона «выстреливали» многократно. Было мне это в пользу или нет, не знаю. Для государства, считаю, польза была.

Когда Юрий Филиппович из выпускника вуза дорос до главного специалиста крепкого сельхозкооператива, компартия кинула его директором совхоза в глубинное, разваленное до нуля хозяйство. Квартира в райцентре, жена - филолог - в школе, сыну два года… . Нет, все бросай и езжай в умирающую деревню с начальной школой. «Сейчас бы меня никто не послал, я и не поехал бы. А тогда жена поревела ночь, да и стали паковать чемоданы».

Нынешнему поколению этого не понять. Свою судьбу – плохо ли, хорошо ли - лепят сами. Тогда было иначе. Кого ломали, кого клеили...

Через пять лет Коротков, подняв совхоз, становится вторым секретарем райкома партии, а по окончании высшей партийной школы его снова выстреливают – председателем райисполкома в запущенный донельзя Вешенский район. Это была «расстрельная» должность. Там жил Шолохов - мировая величина. Постоянно высокие гости из Москвы и из-за рубежа.

Приходилось заниматься не столько управлением, сколько этикетом, приемами. Одна ошибка - и ты за бортом, а ошибиться проще простого.

«Говорю: я ничего от этой перестановки не выигрываю. Не хочу». Но разговор короток: или едешь, или партбилет на стол. Утеря партбилета означала в ту пору гражданскую смерть.

Бывший Вешенский район по смерти писателя переименовали в Шолоховский. А еще его обзывали «коммунистическим заповедником». Да, в Вешках, как ласково называют ее станичники, при Короткове много было того, чего не было в других местах. Например, чистые четверги. Раз в неделю - бюджетник ты или частник – бери метлу и наводи порядок на своей территории. Больницу ремонтировали методом народной стройки, за счет добровольных пожертвований – денег в ту пору в районном бюджете не было, а дело отлагательств не терпело. Так же отливали колокол для церкви. Но главное, местные власти взяли в руки и крепко держали под контролем не только социальную, бюджетную сферы, но и экономику, сохранив рычаги влияния на предприятия всех форм собственности.

Это уже был второй приход Короткова во власть. После путча 1991 года и запрета компартии он, в то время первый секретарь райкома, оказался на улице. Район перешел к Ивану Солдатову – демократу, выросшему, кстати, из шинели ХХIV съезда КПСС. Тот и ломал прежнюю политико-экономическую модель в районе. Ломал по-большевистски, подбирая людей на ключевые посты не по деловым качествам, а по идеологическим лекалам: рыночник - не рыночник, коммунист - демократ. Силой корчевал дорогу рынку, полагая, что тот все расставит на места. А на скороспелой корчевке вырос бурьян, и район стал стремительно заваливаться на бок. Разваливались некогда мощные предприятия и сельхозкооперативы. Зарастали поля, вымахала лебедой вдоль дорог безработица, нищало население. Нет, ломай дальше. Больница работала в режиме дневного стационара. Нечем стало кормить больных, обогреваться, не было даже постельного белья, не хватало лекарств.

Сам район тоже был похож на ту канаву с лебедой: казна пуста, впору было идти с протянутой рукой в Ростов и Москву. И шли. Кто со снопом, кто с шахтерскою каской…

Тогда и вспомнили о Короткове, который в ту пору уже работал в местном лесничестве, и вторично призвали его «на княжество».

- Когда я вернулся, бюджет района исполнялся всего лишь на 79 процентов. Задолженность по зарплате работникам бюджетной сферы составляла более трех месяцев, по социальным выплатам превысила 5 миллионов рублей. Свыше 15 миллионов долга висели бременем на сельском хозяйстве.

Снова став во главе района, Коротков не пытался реставрировать коммунизм или строить социализм с человеческим лицом. В стране действовала иная система. Кто называл ее диким капитализмом, кто бандитским. Коротков в своем районе стал делать из него капитализм государственный, на манер китайского, что ли.

Говорил, к примеру, хозяину: богатей, но создавай новые рабочие места, плати людям зарплату, государству налоги, береги природу. Не вмешиваясь в права собственников, он, тем не менее, сохранил рычаги государственного воздействия на предприятия всех видов собственности.

Мне довелось даже слышать от него такие слова, сказанные им в сердцах на одной из производственных планерок в адрес одного из собственников: «Он не хочет быть богатым? Мы заставим его им стать…».

Но вернемся к рычагам. К примеру, финансовые. Для закупки дорогостоящей сельскохозяйственной техники район брал банковские кредиты под залог собственного бюджета, а коммерческая служба районной администрации рекомендовала, кому можно их давать, кому нет.

Если собственник землю не пахал, а он должен ее пахать, или сознательно губил почву – сеял из года в год подсолнечник по подсолнечнику, земельная, карантинная комиссии через суд добивалась передачи земельных паев в другие руки, если это фермерское хозяйство. Или собирала пайщиков и переизбирала руководителя, если это сельхозкооператив. Не платишь зарплату, собирался координационный совет: отдай людям заработанное. Не хочешь – передаем дело в прокуратуру вплоть до банкротства, просчитывая одновременно, чем занять людей в случае ликвидации предприятия.

В свое время маслозавод не рассчитывался за сданное молоко. Ни с фермерами, ни с кооперативами. Жил за счет крестьян – получалось, они его субсидировали. Припугнули директора, пообещав вынести вопрос о его деятельности на акционерное собрание. Подействовало. Оформил кредит в банке и с людьми рассчитался.

Бюджетная комиссия тогда жестко контролировала целевое использование денег как бюджетными, так и внебюджетными организациями.

В принципе ничего нового нет. Все эти рычаги давно существовали в законодательстве. Но не работали. А в Вешках работали. Просто сама администрация тоже включилась в рынок и являлась активной и равноправной ее участницей. Не теневого рынка – нормального.

Торговала с аукциона землей, но первому встречному ее не продаст, а тому, кто вначале был хорошим ее арендатором, и при условии, что свой участок он и впредь будет содержать в надлежащем порядке. Сдавала на выгодных для себя условиях в аренду сельскохозяйственные земли резервного фонда – ту часть паев, которые при разделе или по смерти пайщиков отошли государству. Фермеры за ними в очередь выстраивались. Вырученные при этом деньги Коротков в сейфе не держал, в дело пускал. В частности, давал под проценты райпотребсоюзу для закупки сырья для маслозавода, пекарен, продуктов для общепита, больниц и школ. Сразу двух зайцев бил: не давал искусственно сбивать цены на первых внутренних продовольственных торгах и одновременно создавал сырьевую базу для районной промышленности.

Деньги по возможности должны оставаться в районе, считал Коротков, работать на его экономику.

«Мы русские, и привыкли, когда замерзаем, согревать друг друга спинами», - говорил он мне, когда я был у него в гостях.

В небольшом районе в начале века было около 900 предпринимателей. Развивайтесь, ребята! Будут рабочие места, будет зарплата, а значит, и налоги, и бюджет, и социалка – логика проста. Здесь не рухнуло за 90-е годы ни одно предприятие, кроме, разве, виннного завода да райсельсхозхимии, и то на ее базе создавался автосервисный центр по обслуживанию тяжелых грузовиков на трассе Волгогорад-Москва.

Деньги, правда, были московские, но предприниматель свой, Вешенский. Разукрупнились, перепрофилировались и остальные. Но не умерли. Значит, и безработицы практически не было.

Земля не зарастала чертополохом, обрабатывалась до последней сотки. В Шолоховском районе в ту пору была самая высокая в области среднемесячная зарплата среди сельских районов Ростовской области.

Кстати, о коммунистическом заповеднике. Коротков, став главой района, приостановил свое членство в КПРФ. И без того забот хватает. А тут то единороссы к себе тянут, то казаки… А он не о партиях, а о вверенном ему районе пекся. Хотя из компартии его все-таки выперли. На выборах в областную думу не поддержал кандидата от КПРФ, который, кстати, даже не являлся ее членом. Выдвинули своего кандидата – внука писателя Александра Шолохова.

 

Александр Калинин
louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher scarpe hogan outlet scarpe hogan outlet scarpe hogan outlet scarpe hogan outlet scarpe hogan outlet scarpe hogan outlet air jordan pas cher air jordan pas cher air jordan pas cher air jordan pas cher air jordan pas cher golden goose outlet golden goose outlet golden goose outlet golden goose outlet golden goose outlet golden goose outlet max maillots max maillot woolrich outlet